– Почему Ваше обращение к крымчанам прозвучало впервые за 16 лет с того момента, как Вы покинули Крым? До этого не было никаких заявлений и тревог о судьбе Вашей Родины?
– Тревоги были, заявлений не было. Дело в том, что ситуация в Крыму была прекрасно мне известна. У меня были надежные источники информации. Я помню обращение фронта «Севастополь – Крым – Россия»: «Приезжайте, мы задыхаемся, нас давят, душат. Приезжайте, возглавьте нашу борьбу!». Но в условиях кучмо-ющенковского террора, в условиях, когда, к сожалению, предатели были облачены доверием народа, реально вмешаться в ситуацию объективно не было возможности.
Моложе не становлюсь, терять мне нечего. И трагические соображения подвигли меня на то, чтобы отринуть все соображения политеса, дипломатии, осторожности и сказать своему народу то, что я думаю, сказать о том, что я считаю необходимым сделать. Вот это привело меня сюда.
– Политикой заниматься собираетесь?
– Официально политикой я как гражданин Российской Федерации на территории, к сожалению, пока еще Украины я заниматься не могу. Но принимать участие в деятельности общественных организаций, тем более если они получат международный статус, с легким сердцем и полным на то основанием буду.
– Какая нынешняя общественная организация Крыма по духу и идее вам близка?
– Мне ближе всего, конечно, было Республиканское движение Крыма. Но его, к сожалению, раздерибанили, растащили. Сейчас наше движение разобщено, разбито на какие-то фрагменты. Пришли случайные люди, остались те, кто предавал и продавал нас.
Могу сказать, что «Русское единство» – это, конечно, аппендикс той структуры, которая работает не в интересах, а против. Последнее достижение их – это высказывание по поводу того, что мы русскокультурные и мы за то, чтобы Украина шла вместе с Крымом к России. Ну и со всеми вытекающими.
Боевая организация есть. В Севастополе ближе к морю, моряков больше – людей бесстрашных, свободолюбивых. Севастопольские организации, мне кажется, сейчас в авангарде общественно-политического движения.
– Вы не хотите сменить гражданство с российского на украинское, чтобы принимать реальное участие в политической борьбе?
– Вы знаете, я присягал Советскому Союзу – присяге не изменил, присягал народу Крыма – присяге не изменил. Менять гражданство ради реализации политических устремлений…Это как крокодил назад не катится.
– Чем Вы занимаетесь в Москве?
– Невозможно жить вдали от Родины спокойно и благостно предаваясь каким-то занятиям. Пытался учить и учу студентов: преподаю им основы конституционного права России и зарубежных стран, учу их, что нельзя останавливаться и нужно становиться человеком, который способен убеждать и вести за собой. Часть из них на эти призывы откликнулась. Организовал юридически консультации для социально незащищенных, отмечен вниманием международной общественности на этом поприще. Организовывал студенчество – пытался в меру своих сил помогать ребятам становиться на ноги. Ну и просто выживание.
– Каким Вы видите будущее Украины и России в ближайшее время?
– Оценка «Forbes» самых нищих экономик мира: Украина попала в пятерку, даже не пятой, а четвертой. Россия на 82 месте. Что можно сказать о государстве, которое ворует газ? Что можно сказать о государстве, лидер которого – организатор ликвидации неугодного журналиста (Георгия Гонгадзе – ред.). Это сомнений не вызывает. Я прекрасно знаю манеру речи Леонида Даниловича. Эти записи никакой экспертизе подвергать не нужно – это его прямая речь с матом, с идиотскими, преступными распоряжениями.
Потом пришел заклятый друг России и украинского народа с родственниками в Соединенных Штатах и породнился с грузинским президентом. А Грузия под командованием этого президента стреляла в наших русских солдат: украинские установки сбивали наши русские самолеты, убивали наших летчиков. И с этим багажом Украина надеется идти в Европейский союз. Куда с таким отношением к святым, освященным Европой и всем миром правам – злостным, умышленным.
Идти в Россию не позволяет Западная Украина. Жаль Черновол не реализовал свою мечту – объявить Западно-Украинскую Народную Республику. Вот бы вздохнула Украина, и им бы было хорошо. А сейчас тактика украинских президентов одна – обещать Новороссии выполнять западно-украинские установки. Довели богатейшее украинского государство до разорения своими склоками, неумением руководить. Республику разодрали.
А перспектива одна: народ один, границы временные. Немцы своего дождались, дождемся и мы.
– Кто сегодня готов возглавить Ваше сопротивление, с какими общественными организациями Вы говорили?
– Сначала надо организоваться, а потом объявить. Вы что думаете, я сейчас перечислю – и реакции не последует? Есть организации.
– Чем вызван Ваш приезд?
– Две причины. Личная трагедия и, конечно, то, что творится сейчас в Крыму.
– Превалирует что?
– Первое, что я ощутил при избрании президентом – жуткое чувство одиночества. Ответственность, которую ощущаешь, давит очень ощутимо. Разумеется, даже если бы не было трагедии, я бы все равно приехал в Крым. Что очень непросто, я скажу, и с точки зрения российских официальных властей и, конечно, с точки зрения украинских официальных властей.
- Россияне Вам чинили препятствия?
– Ну, советовали не встревать.
– Известно, что бывший мэр Москвы Юрий Лужков Вам покровительствовал. Как складываются отношения с нынешней командой?
– Надо сказать, что Лужков отнесся с пониманием, поддержал. На первых порах дал время, чтобы я нашел работу, оплачивал квартиру, на которой мы проживали. Но ближайшее окружение Юрия Михайловича, как и все в Москве, не терпит, чтобы еще кто-то имел доступ к телу. Они сделали все возможное, чтобы дистанция увеличилась. В последнее время я бился с необходимостью содержать семью и самого себя.
– Вы беспрепятственно вернулись в Крым. Не было ли контактов с правоохранительными органами?
– Слава Богу, удалось избежать. Детали опустим. Еще не последний акт нашей крымской трагедии.
– Премьер Крыма Василий Джарты заявил, что вы как приедете, так и уедете. В связи с этим вопрос – собираетесь ли вы действительно уезжать и будет ли Ваша деятельность оппозиционной?
– Нынешнее возможности связи и интернета позволяют принимать непосредственное участие вне зависимости от местонахождения. Непосредственное участие принимать буду. Но надо же чем-то зарабатывать на жизнь, а в пределах Крыма, естественно, никто мне такую возможность не предоставит.
– Вы оформили российскую пенсию?
– Пенсию оформил, но ее размер называть не буду. Мне даже не зачли президентский стаж.
– Ваши оппозиционные структуры будут ли критиковать нынешнюю власть?
– Нужно фиксировать и обращаться в Европейский суд по правам человека, в Комитет ООН и все структуры, где обязаны защитить наши права.
– Расскажите о своей семье, нынешней работе?
– Мне рассказали о тех небылицах, которые публикуют. Жена у меня кандидат политических наук, работала в МИДе, работала в «Московском комсомольце». Она была студенткой в академии, в которой я преподавал.
– Кому из бывших соратников Вы не подадите руки?
– Нерукопожатный Сергей Павлович (Цеков – ред.). Организатор и вдохновитель всяких гнусных действий – это, конечно, Сергей Павлович. Это настолько было неожиданно, настолько непрогнозируемо. Больше половины Верховного Совета были настроены против него. Ну, может, знали его лучше или больше доверяли другой кандидатуре. Я решил, что он обладает организаторскими способностями раз кампанию провел избирательную. Я сколько мог удерживался от высказываний по его поводу и не возражал, когда он говорил, что у нас нормальные отношения. Худо-бедно русское движение в Крыму действовало, материально подпитывалось.
– В 90-е в знак протеста и чтобы добиться своего Вы объявили голодовку, готовы ли сейчас применить какие-то чрезвычайные меры? Как Вы считаете, министр Луценко по-настоящему голодает?
– Это спонтанно было. Ярость захлестывает. Кинуться душить все по очереди нереально. Оно вырвалось само, это подсознание. Я пришел домой, мне накрыли стол и я сказал: «Я объявил голодовку». Поэтому я ее начал на день раньше, чем официально. Меня когда привезли в больницу, я посмотрел на свои руки – с пальцев свисала кожа. Жуткое зрелище. Вот что такое голодовка. Посмотрите фото, может, если видеозаписи с господином Луценко, какие у него руки. И сразу станет ясно. Это из житейского опыта.
А меня ничто не остановит для того, чтобы защитить или принести пользу народу. Если для этого потребуется облить себя керосином и если это что-то даст…
– А в Москве Вы не голодаете?
– Иногда стреляю у коллег до зарплаты. По одному этому факту можно определить уровень благополучия.
– Вы будете сотрудничать с меджлисом?
– Я готов сотрудничать со всеми, защищая Крым, если у нас общие цели, общие задачи – мы всегда договоримся. Я никогда не отворачивался. Я никогда не считал, что интересы крымских татар принципиально отличаются от наших интересов и, насколько мне известно, их ответное понимание и поддержка была. И первые же шаги по формированию правительства – я дал возможность работать и возглавлять социальную сферу, всегда говорил о том, что нужно возмещать ущерб, причиненный незаконными действиями – это основа права. И именно с такой просьбой обращался ко всем. Но я не афишировал, чтобы это не выглядело как заигрывание.
Я не вижу национальной проблемы, если б не эфенди Мустафа (глава меджлиса Мустафа Джемилев - ред.), у нас бы вообще не было никакой межнациональной розни. К сожалению, такие метастазы появились и до сих пор не убраны.
– Как бы Вы, если бы были у власти, решили проблему с самозахватами в Крыму?
– Решали и решили бы мы эту проблему. Тогда еще какие-то
группировки начинали действовать: узбекские, такжикские. Под видом (репатриантов – ред.) захватывали землю и торговали. И сейчас, насколько мне известно, этот бизнес не умер, а процветает. А бедные люди, которые последнее продавали, чтобы приехать к себе на Родину – у них какие возможности – дощатую хибарку построить и ждать, пока откуда-то что-то упадет. Так вот надо было это учесть, составить программу, мы начали с проверки того, как оказывается помощь – так там такие злоупотребления, такая кормушка была для нечистоплотных людей разных национальностей. Надо было их выявить, надо было определить и согласовать, какие земли. Нельзя устраивать провокации, вторгаться в какие-то пределы, зная заранее, какую реакцию это вызовет. Всегда можно было договориться, придать этому государственную основу.
А сейчас – на уровне предвыборных обещаний. Проголосуйте за меня – я все узаконю. Проголосовали – получили.
– Вы работали следователем в областной прокуратуре. Люди, которые в то время попадались правоохранительным органам, сейчас работают в крымской политике?
– Свинья грязь всегда найдет. А если грязь еще и можно конвертировать, то не остановишь. Ты в дверь – они в окно.
– Вы сначала работали слесарем, а потом поступили в МГУ им.Ломоносова на юридический факультет. Откуда такая смена деятельности?
– Я вспомнил лозунг предвыборной кампании: «Из слесаря – в юристы! Голосуйте за Юрия Александровича!». Ну, во-первых, я уже был студентом-вечерником нашего Крымского политехнического института и на третьем курсе после зимней сессии я решил. Вообще я раскрутился в нашем приборостроительном на лекциях по философии, в общем, травил жизнь несчастным преподавателям. И потом решил, что не мое это. Хотя отец говорил: «Держись за заводскую трубу, она никогда не обманет, а плюнь в прохожего – он юристом окажется, куда ты лезешь и потом МГУ – ты что».
Поразительно. Если бы я тогда знал все обстоятельства, то не решился бы. Но тогда можно было поступить. Сейчас нельзя. Готовился, я, конечно, как в спецназе – зазубрил так, что спокойно написал. А тема была «Тихий дон» Шолохова – это вообще Родина, казаки, родное и близкое. Так что я сокрушил приемную комиссию, меня приняли. Если б не было этого, не было бы ничего другого.
В свое время меня за драку вышибли из кандидатов в киевское Высшее ракетное инженерное училище. Тоже рука судьбы: раз по физиономии сержанту – и судьба повернулась в другую сторону.
– Вас пригласили на бывшее рабочее место в Верховный Совет?
– Не приглашали. Я прошел по всем памятным, местам, дома вот только не был на Нижнегоспитальной. Обязательно пойду посмотрю, что там.
Мешков: «Меня ничто не остановит для того, чтобы защитить или принести пользу народу»
Сообщение от Мешков
