Поэтические вечера

[Буковка]

Любовь Захарченко

САД


Не приснился мне ни враг и ни вор,
ни погост, ни поминальный костер...
А приснился мне мой сад - экий вздор!
Как проснулся - не пойму до сих пор.

Сад мой - дом мой, моя кровь, моя боль,
Что же это приключилось с тобой?
Да неужто обурьянеть решил?..
Дед сажал тебя, да, видно, спешил.

То ли дед тебя не так поливал,
То ль отец тебя не там корчевал,
То ль не тем я осеняю крестом,
То ль посажен ты на месте не том...

Черная смородина -
Деда сны напрасные:
Черная смородина -
Где сажали красную.

Думу думал я, на травке сидел,
Думу думал - кто же недоглядел?
Думу думал, ну, а травка росла
Без печали, без забот, без числа.

И пока я там судил да рядил,
Свою совесть да к калитке водил,
Что-то пел, да виноватых искал,
Сын мой тихо в крапиве подрастал.

Рос, родимый, вместе с сорной травой,
Да накрыла все ж его с головой.
Раз окликнул - только тихо в ответ.
Вроде был ты, сын, - а вроде и нет.

Рвал проклятую, себя проклинал.
- Ты прости меня, мой сын, если б знал!
Знать, не те-то тебе песни я пел,
Коли стать ты крапивой успел.

С корнем рвал - она росла за спиной.
С кровью рвал, да зеленела стеной.
Уж не думал я себя-то спасти -
Хоть от внука ту беду отвести.

Я не помню, что там было потом.
Я проснулся - как спокоен мой дом...
Сгинул сон мой: куда ночь - туда страх.
Все в порядке... Волдыри на руках.

Черная смородина -
Деда сны напрасные:
Черная смородина -
Где сажали красную.

[Найтли]

Борис Пастернак

Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по-старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».

1953

[Таллерова]

Что за скопленье народа
Словно выcтавка мод
Один другого важней и главней
И вьется длинная очередь
Которой не видно конца
Здесь по субботам производят
Бесплатную запись героев вчерашних дней
Срывая звезды с погон
Стирая краску с лица
Еще вчера вы занимали отдельное купе
Через окно обозревали простор
Казалось все вокруг на свете дышало
Вечной весной
А только вдруг на рассвете стук в дверь
Это к вам идет общественный контролер
Как вы могли не заметить
Что кончился ваш проездной
Герои вчерашних дней
А ты герой вчерашних дней
Давайте будем снисходительны
К героям вчерашних дней
Герои вчерашних дней
А ты герой вчерашних дней
Давайте будем снисходительны
К героям вчерашних дней
И вы один на перроне
Тут вы как на ладони
Вы мишень для пятаков и камней
Как дым ушла былая слава
Мне это право все равно
А мимо пролетают
Красивые составы
С героями сегодняшних дней
Им доставляет наслажденье
Вас наблюдать в окно
Герои вчерашних дней
А ты герой вчерашних дней
Давайте будем снисходительны
К героям вчерашних дней
Герои вчерашних дней
А ты герой вчерашних дней
Давайте будем снисходительны
К героям вчерашних дней
Герои вчерашних дней
А ты герой вчерашних дней
Давайте будем снисходительны
К героям вчерашних дней
Герои вчерашних дней
А ты герой вчерашних дней
Давайте будем снисходительны
К героям вчерашних дней
Ге-ге-ге-ге-ге-ге-герои вчерашних дней
А ты герой вчерашних дней
Давайте будем снисходительны
К героям вчерашних дней

Макаревич

[Таллерова]

Немного прозы.

...Бились крепко всю ночь, бились не глядя, а как попало. Много тут было раненых, много и убиенных. Только когда уж совсем рассвело, увидели, что бьются свои с своими же и что сцена этого недоразумения происходит у самой околицы Навозной слободы. Положили: убиенных похоронив, заложить на месте битвы монумент, а самый день, в который она происходила, почтить наименованием "слепорода" и в воспоминание об нем учредить ежегодное празднество с свистопляскою.

М.Е. Салтыков-Щедрин. "История одного города"
К чему это я? Да просто так, навеяло.
Смеркается, ночь скоро.

[Bond]

Щедрина, как и Чаадаева, очень пользительно перечитывать. Будто о передовицах в газетах или постах на форумах...

[Божья Искра]

Потрясающие слова... Согласитесь, их невозможно читать спокойно...
Моя бабушка начинала читать это вслух и всегда плакала... До конца дочитать так и не могла

Константин Симонов

Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;

Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал...

Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель...

Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал...

Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,— так ее любил,—
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви...

Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,—
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед,—
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат,—
Это он, а не ты солдат.

Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
1942

[Найтли]

Из недр сети)
Сетевое)
Автор неизвестен...

Снижаю болевой порог,
Уже не больно...
Лишь вьется нитью между строк-
С меня довольно.
Мне надоело видеть сны,
Где в темном зале
От неоправданной вины
Я умираю.
Немного крови на губах,
Ложатся тени
В нелепых беспокойных снах
Про привидений,
И инструмент уже готов
Для новой пытки,
И в голове стучится кровь -
Ее с избытком,
Мечтает вырваться, пойти
Веселой речкой...
Не надо только на пути
Ей ставить свечки,
Не надо пафоса и слов
О высшем смысле,
Хватает мне и так крестов
В дурацкой жизни,
И драпировок на стене,
И черных кресел,
Не надо только обо мне
Фальшивой мессы,
И четного числа цветов,
И отпеваний...
И обязательных потом
Воспоминаний -
Два раза в год, где - от и до -
По крупным датам
Между бокалом и едой
Со скучным взглядом,
Где в нужных паузах молчат,
Чтоб не обидеть,
И смотрят в небо по ночам,
Но звезд не видят.
И заедают кровь борщом,
И жгут облатки...

На душу ставлю я еще
Одну заплатку.

[Найтли]

Одиночество

Река несла по ветру льдины,
Была весна, и ветер выл.
Из отпылавшего камина
Неясный мрак вечерний плыл.
И он сидел перед камином,
Он отгорел и отстрадал
И взглядом, некогда орлиным,
Остывший пепел наблюдал.
В вечернем сумраке всплывали
Пред ним виденья прошлых дней,
Будя старинные печали
Игрой бесплотною теней.
Один, один, забытый миром,
Безвластный, но еще живой,
Из сумрака былым кумирам
Кивал усталой головой...
Друзей бывалых вереница,
Врагов жестокие черты,
Любивших и любимых лица
Плывут из серой темноты...
Все бросили, забыли всюду,
Не надо мучиться и ждать,
Осталось только пепла груду
Потухшим взглядом наблюдать...
Куда неслись его мечтанья?
Пред чем склонялся бедный ум?
Он вспоминал свои метанья,
Будил тревоги прежних дум...
И было сладко быть усталым,
Отрадно так, как никогда,
Что сердце больше не желало
Ни потрясений, ни труда,
Ни лести, ни любви, ни славы,
Ни просветлений, ни утрат...
Воспоминанья величаво,
Как тучи, обняли закат,
Нагромоздили груду башен,
Воздвигли стены, города,
Где небосклон был желт и страшен,
И грозен в юные года...
Из отпылавшего камина
Неясный сумрак плыл и плыл,
Река несла по ветру льдины,
Была весна, и ветер выл.

А. Блок

[Ласточка]

На злобу дня.
Печальное...

Погибает моя страна

И про гордость свою забывает

Словно кляча,стряхнув седока

Пред кормушкой чужой приседает


Ждет подачки верит,что вот

Зажиревший из заморя дядя

От своих пресловутых щедрот

По костлявому крупу погладит


Только зря,не надейся,страна

Ведь в истории так уже было

За кусок своего пирога

Он потом тебя пустит на мыло


И смеясь,этим мылом,урод

Свою черную совесть отмоет

А на месте,где ты умерла

Свое новое царство построит


Эх! Кабы да во рту и грибы

Да еще б не вождей тунеядство!

Эх! Кабы,да была б ты умней!

Не спешила б к разбойникам в рабство!

Бартоломей Наталья

[Людмила]

SILENTIUM!
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои -
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи -
Любуйся ими и молчи .

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он чем ты живешь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи,-
Питайся ими - и молчи,

Лишь жить в себе самой умей -
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно - волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, -
Внимай их пенью - и молчи.

1830 Ф.И.Тютчев.

[Абдулла]

Ступив за хребет Гиндукуша,
Где солнце белело во мгле...
Бессмертную русскую душу
Пронёс по афганской земле...

Свинцовые трассы летели,
В его.. не железную грудь,
Отметив рубцами на теле,
К бессмертию пройденный путь.

Утихнут со временем раны,
Но, только, к рассвету спеша,
Дорогами Афганистана,
В бессоннице... бродит... душа..

Куценко.

[Людмила]

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора,
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы,
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озарённый потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И всё терялось в снежной мгле
Седой и белой.

Б.Пастернак (стихи доктора Живаго)

[Bond]

Людмила, разрешшите немного озвучить ))
Из всех исполнений "Свечи", вот нравится это. А Вам как ?

[video=????? ??????]1713[/video]

[Буковка]

Просто ссылка.

Давайте вы в комментариях процитируете какое-нибудь из любимых стихотворений современной русской поэзии?

Просто назовите имя поэта (пишущего по-русски и живого сейчас) и процитируйте его стихотворение. Пусть это прочитает много других людей и им понравится, или не понравится, как уж выйдет. Хуже не выйдет, правда? Может только лучше.

http://avva.livejournal.com/2198632.html?style=mine

[jarett]

если баян извините... но очень люблю...

По морям, играя, носится
с миноносцем миноносица.

Льнет, как будто к меду осочка,
к миноносцу миноносочка.

И конца б не довелось ему,
благодушью миноносьему.

Вдруг прожектор, вздев на нос очки,
впился в спину миноносочки.

Как взревет медноголосина:
"Р-р-р-астакая миноносина!"

Прямо ль, влево ль, вправо ль бросится,
а сбежала миноносица.

Но ударить удалось ему
по ребру по миноносьему.

Плач и вой морями носится:
овдовела миноносица.

И чего это несносен нам
мир в семействе миноносином?

1915

Владимир Маяковский.

[Андрей 1]

У каждого пьянства свой запах особый ...
пт., 22/08/2008 - 16:32 — admin

У каждого пьянства свой запах особый:
Ликёр пахнет тайных фантазий свободой.
Шампанское пахнет кокетством и флиртом.
Разбитая морда - разбавленным спиртом.
Развратом и страстностью пахнет коньяк.
Взрывным позитивом - абсент натощак.
Вино отдаёт дорогим рестораном.
От вермута пахнет хихиканьем пьяным.
Коктейлями пахнут дебош и кураж.
Закваской хмельною воняет алкаш.
Утратой способности двигаться - водка.
Стремленьем по бабам пройтись - виски стопка.
Джин пахнет желаньем нажраться красиво.
Желаньем отлить отличается пиво.
Похмельем тяжёлым с утра - арманьяк...
И только лишь трезвость не пахнет никак!

......С

[Cat36]

Ко мне обернешься, плача, -
во время цветенья сада -
ко мне обернешься, плача,
и я повторю; - Не надо.

А сердце, прося покоя,
уснет... И, сама забота,
ты сестринскою рукою
смахнешь с меня капли пота.

Я встречу твой взгляд печальный,
печалясь тобой одною.
Я встречу твой взгляд печальный
с его добротой родною.

И спросишь ты: - Что с тобою? -
Глаза отведу я немо.
И спросишь ты: - Что с тобою? -
И снова взгляну я в небо.

И вдруг улыбнусь в ответ -
ты вздрогнешь, как от угрозы, -
и я улыбнусь в ответ,
чтоб вымолвить: - Вытри слезы...

Хименес

[Cat36]

...И я уйду.
А птица будет петь как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый. На склоне дня,
прозрачен и спокоен, замрет закат,
и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен. С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет... И я уйду; один - без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...
А птицы будут петь и петь, как пели.

Он же

[Таллерова]

Стихи пленного немца. "Литературка"
Йо ШУЛЬЦ

ОБЫСК
Я ухмылялся: конвоир мой,
паренёк из Астрахани,
Тюбик пасты обнюхивал, им изъятый
Из моего походного рюкзака, –
Словно тюбик в себе запах астры хранил
Или там марципановые ароматы…
Подумать только, ну и дикарь!
И я смеялся, да что там – я хохотал!
(Правда, молча. Мысленно. Не раскрывая рта.)

Но тут из груды белья паренёк
Маленький томик на свет извлёк,
Воскликнул радостно «Гёте!» – и вдруг
Начал читать по-немецки вслух
(А книгу так и не раскрывал):
«Trinke Freude reines Lebens, und ferstehst du…»
Но сбился. Запутался. Забыл слова,

Стоял растерянно передо мною,
Смотрел умоляюще мне в глаза…
А я, покоритель народов, обладатель сортира,
сияющего белизною
(Где кафель на стенах такой голубой
И надпись «Просьба промыть за собой!»), –
Я молчал и не мог ему подсказать…

ЧЕРЕПОВЕЦ,
Антифашистская школа
для военнопленных, 1949
«Как нравится вам в Советской стране?» –
Такой вопрос был нам задан сразу.
Ответ отчеканен был сносный вполне,
Когда ещё преподаватель не
Завершил свою фразу:
«Мне очень нравится Ваша страна,
Я ещё не встречал такой, как она!»

«Следующий! Вот вы, например.
Только, биттэ, пооткровеннее».
«Всё замечательно, герр офицер!
То, что мы здесь, – это просто везение».
Так щёлкали ду’ши в нас каблуками –
Нам фюрер вколочен был в головы прочно.
Мы радостный визг из себя высекали:
«Как будет угодно! Извольте-с! Так точно!»

Благословенный холуйский дух
В казарме торжествовал.
Долго терпел учитель. Но вдруг
Резко и зло прервал:

«Ну хватит! Слушайте вы теперь:
Страна моя стонет,
не в силах от ран оправиться –
Да я вышвырну каждого вон за дверь,
Кто посмеет сказать, что ему у нас НРАВИТСЯ!»

Речь была – как средь ясного неба гром,
Речь была – как безумная ярость атаки!
Так нам чистили наше гнилое нутро.
Так счищали с мозгов наших грязь и накипь.

Перевод с немецкого Александра СИДОРОВА

http://www.lgz.ru/article/12568/

[22_RUS]

Решил, что ссылку нужно сюда.
http://okopka.ru/r/redaktor/text_0220.shtml

При содействии Председателя Государственной налоговой администрации Луганской области Александра Антипова, литературного ресурса Окопка.ру и Библиотеки Максима Мошкова выпущен сборник современной военной поэзии "Осколки".

В антологию вошло девять ведущих военных авторов России и Украины: Юрий Беридзе, Илья Бестужев, Анатолий Гончар; Михаил Кошкош, Игорь Некрасов, Илья Плеханов, Андрей Рогожников, Николай Сундеев, Лаура Цаголова.

В оформлении сборника использована авторская графика Сергея Клепца.

В пресс-службе налоговой администрации сообщили, что проект преследует исключительно культурные и гуманитарные цели. В продажу сборник не поступит, а будет полностью передан в библиотечный коллектор Луганской областной библиотеки для передачи в 570 библиотек и библиотечных центров Луганска и Луганской области. Также часть тиража будет передана в библиотеки и творческие союзы Украины и Российской Федерации.

"Воины-интернационалисты, участники боевых действий в вооруженных конфликтах последних лет оставили нам огромное по своей мощи поэтическое наследие. Этот сборник позволяет прикоснуться к недавней истории нашей общей родины, а ныне государств соседей", - говорится в обращении Александра Антипова.

"Лишь реальными делами, физически воплощая подобные культурные и гуманитарные проекты можно преодолеть тот культурный и геополитический разлом пролегший между нашими поистине братскими народами. В этом плане характерно, что антология современной русскоязычной поэзии издана именно на территории Украины. И уж вовсе не случайно, что местом реализации такого проекта стала именно Луганщина", - утверждает руководитель проекта, главный редактор ресурса Окопка.ру Глеб Бобров.

Сборник напечатан в издательстве "Шико" (г. Луганск), первоначальный тираж 1000 экз. (планируется допечатка).

.

Не люблю субботу

Кто в субботу отдыхает,
кто субботу свято чтит...
мол, шаббат -не блажь какая,
почитал и сам Давид.
Он ведь, братцы, даже помер
в день шаббат. А мы живем...
Отбывает ктоґто номер,
ктоґто грезит о своем...
Кто-то так, а ктоґто эдак
проживает данный срок,
кто плюется напоследок,
ктоґто радуется: смог!..

Впрочем, чтоґто я не в тему,
не по делу и зазря...
"Чел, убейся ты ап стену" -
нынче так ведь говорят?
Ну, опять вернусь к субботам.
Не люблю я, братцы, их
с той поры, как наша рота
не вернулась с боевых
в ту проклятую субботу...
Ну, а я в тот день, живой,
шел к (не помню номер) борту,
чтоб лететь в Союз - домой...


Здравствуй! До свиданья!

ты сидишь, обнявши мишку,
и глаза потешно сузив,
ждешь, когда строка, как вспышка,
даст прозренье олл инклюзив...

так тебя учила мама:
"книга - лучший друг" - и точка!

я лицо утру панамой
(что поделать: жар - восточный)
и, приткнувшись к бээмпэшке,
от пылюки ржавоґкрасной,
напишу тебе поспешно:
ну, родная, здравствуй... здравствуй...

и споткнусь на полуслове:
что писать-то в мир твой тихий?
как взлетающей "корове"
две душманские "шутихи"
только чудом не влепили
в борт такие оплеухи...
или что майорґлепила
(может, правда, может, слухи)
безнадежного радиста
все же вытащил из комы,
и на этой же "корове"
тот в Союз летит, счастливый...
потеряв два литра крови
в полушаге от могилы...

в общем, здравствуй... здравствуй... здравствуй...

что писать-то дальше? знаю!
я без всякого лукавства
напишу, что загораю...
это правда... вот и фото,
на котором вроде негра
я стою -"аллё, пехота!"

и еще немного строчек
напишу тебе с любовью:
книжный опыт - он непрочен...
не доверься пустословью...

и, обнявши нежно мишку,
помни - есть в лесу медведи,
что огромны и косматы
и не падки на словечки,
им подсунешь тайно книжку,
а они идут обедать,
и обеды их скоромны...
что естественно, конечно...

мы же люди - не медведи,
нам давай - подай идею,
"мыслю - значит, существую"
и другие постулаты...
на диване, да под пледом
я любую Галатею наваяю, да такую,
что и сам не буду радґто...

но зато уж пена будней
никогда не испугает,
по-над пеной - без опаски,
хоть и нету тормозов, но
пролечу я безрассудно,
для врагов недосягаем,
мимо горестной развязки
на давно звучащий зов твой...

зов из далей мирозданья...
все, родная! до свиданья...

[Cat36]

Давай підемо в темряву,
Не будем повертатись,
Дорога така довга,
Що можна не прощатись

Обличчям ляжем в жар
І згоримо без диму
Заграла десь сопілка
Прадавню пісню дивну

Прадавню пісню дивну
Заплакала сопілка
Навіки зупинилась
Годинникова стрілка

І матір – порожнеча
Покличе нас до дому
З якого ми пішли
Мільйони років тому

Розтанемо в імлі,
Полетимо птахами,
І пара гарних крил
Колись була руками

Там, де стікала кров
З подряпин і порізів
Там, де в траві змія
Тобі під ноги лізе,

Твоєю кров’ю знак
Поставлений на мені
І полиновим димом
Попечені легені.

Хай наші голоси
Змішаються із вітром,
Розноситься чума
Отруєним повітрям,

Через багато днів
Ми знов туди прийдемо,
І своїм почуттям
Дві квітки принесемо.

[I{OT]

Памяти А.Галича
(А.Макаревич)

Снова в мир весна кинулась,
И я поверить отважился,
Будто время вспять двинулось.
Или только мне кажется?
Словно Бог нажал клавиши
Всех желаний несбыточных,
И я увидел нас давешних,
Не похожих на нынешних:

Вот идут они, смирные,
И почти во всем первые,
И насчет войны - мирные,
И насчет идей - верные,
И разит от них силою -
Здоровы душой, телом ли.
А я хочу спросить: милые,
Что же вы с собой сделали?!

Ведь это ж только вам чудится,
Что все идет, как вам хочется!
А я искал его улицу,
Вспоминал его отчество.
И где его окно светится,
Я готов был ждать месяцы,
Только чтобы с ним встретиться,
Чтобы с ним живым встретиться.

Как же это вы, умные,
Что же это вы, смелые?
Чем же это вы думали,
Что же это вы сделали?
Вы в спокойствии тонете,
Но - когда дурить бросите
Вы его ещё вспомните,
Вы о нем ещё спросите!

Только что ж теперь плакаться
И просить о прощении -
В край, куда он отправился,
Едут без возвращения.
Высыхает слёз лужица,
Зря роняете слезы вы...
Снова мир волчком кружится -
Бело - голубой, розовый.

[Людмила]

СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ПЕСНЬ
(из сочинений Козьмы Пруткова)

Уж как мы ль, друзья, люди русские!..
Всяк субботний день в банях паримся,
Всякий божий день жирны щи едим,
Жирны щи едим, гречневку лопаем,
Всё кваском родным запиваючи,
Мать святую Русь поминаючи.
Да любовью к ней похваляючись,
Да всё русскими называючись...
И как нас-то все бранят попусту,
Что ничего-то мы не делаем,
Только свет коптим, прохлаждаемся,
Только пьём-едим, похваляемся...
Ах и вам ли, люди добрые,
Нас корить-бранить стыдно б, совестно:
Мы работали б, да хотенья нет;
Мы и рады бы, да не хочется;
Дело плёвое, да труда бежим!
Мы труда бежим, на печи лежим,
Ходим в мурмолках, да про Русь кричим,
Всё про Русь кричим,- вишь до охрипу!
Так ещё ль, друзья, мы не русские?!

[Негра]

С к р и п а ч


Мир безумный, сумасбродный - то ли паперть, то ли плаха,

Суета, разор и смута, плач и ругань, шум и гам …

А в подземном переходе музыкант играет Баха.

Снисходительно и скудно деньги падают к ногам.


Мельтешит поток прохожих, обгоняющих друг друга,

Племя сытых и голодных пробегает, топоча.

И просительно, призывно им вдогон несется фуга

Из-под красных и озябших, нервных пальцев скрипача.


…Этой жанровой картинке дай любое толкованье:

Назови гримасой века, заклейми её, поняв,

Что на заработки вышло молодое дарованье,

Высочайшее искусство на подачки разменяв.


Только, если не бояться говорить высоким слогом -

Пусть он суетен и грешен, но смычок в его руке -

Всё равно посредник между композитором и Богом,

Даже здесь - в убогом, смрадном и заплеванном мирке.


Посреди забот и тягот, посреди больной эпохи,

В темной яме перехода вдруг очнусь, приторможу,

Вдруг почувствую, как горло перехватит мне на вдохе -

И в разверстый зев футляра что-нибудь да положу.


За внезапное смятенье, за сумбур в душе голодной,

Стосковавшейся по небу, - воздаю, не подаю

Современному Орфею в современной преисподней,

Приносящему на паперть скрипку вещую свою.

Любовь Сирота

[Мрачный]

Откопал на просторах...

Ты помнишь, дружище, вьетнамские кеды?
Коленную выпуклость детских колгот?
Настольный хоккей у блатного соседа?
Дай Боже мне памяти, кой это год?
А помнишь те вязаные рукавицы,
Да-да, на резинке из старых штанов,
Родителей наших счастливые лица.
Гагарин, Харламов, Блохин, Моргунов...
Ты помнишь, мы жвачку жевали неделю,
На ночь в холодильник её положив?
Ты помнишь «Орленок»? Вот это был велик!!!
Разбит он, до наших детей не дожив.
На школьном дворе помнишь лихость былую?
И первый, с ночевкой в палатках, поход?
И, помнишь, решались на поцелуи,
Дай Боже мне памяти, кой это год?
Так если ты помнишь- вон душу на плаху!
Какая Европа, Америка, блядь?
«Несчастное детство»? Идите вы на хуй!
Счастливей не будет уже у меня!!!

[Найтли]

Ника Турбина

Воспоминанье

Я хочу с тобой одной
Посидеть у дома старого.
Дом стоит тот над рекой,
Что зовут Воспоминаньем.
След ноги твоей босой
Пахнет солнцем
Лета прошлого,
Где бродили мы с тобой
По траве, еще не кошенной.
Голубели небеса,
Исчезая за околицей,
И звенели голоса.
Вот и все,
Что мне запомнилось.
И отсчет всех дней
Подошел к концу.
Стаей птиц все дни
Собрались у ног.
Покормить их чем?
Не осталось строк...
(1983)

Я играю на рояле,
Пальцы эхом пробежали,
Им от музыки тревожно,
Больно и светло.
Я играю на рояле,
Слов не знаю,
Нот не знаю.
Только странно
Мне от звука,
Что наполнил дом.
Он распахивает окна,
В вихре закружил деревья,
Перепутал утро с ночью,
Этот тайный звук.
Я играю на рояле,
Пальцы тихо замирают.
Это музыка вселенной,
Тесен ей мой дом.
(1983)

[I{OT]

Предательский вальс

Брызгая пеною в злобе бессильной,
Бесится Запада жадная рать.
Я не готов умирать за Россию,
Я вообще не готов умирать.

Флаг бело-красно-лазоревый (синий).
Мы на словах непомерно сильны.
Я не готов умирать за Россию –
Нету на карте подобной страны.

Где же ты, край у родимого края?
Море? Урал? Забайкалье? Чечня?..
Где моя Родина, больше не знаю.
Может, и Родины нет у меня…

Что же тогда: балалайка? матрешки?
Водка? березки? медведи? Сибирь?
Мы разменяли страну понемножку,
Как экзотичный большой сувенир.

На бронированном, на лимузине
Мчат проблесковые чьи-то огни.
Я не готов умирать за Россию,
Если Россия сегодня – они.

Сытые рожи, заплывшие лица…
Это сограждане, братья, семья…
Я на замок запираю границу:
Родина – все-таки, чуточку, Я.

Тянутся к небу ладошки озимых,
Небо ласкает живот о траву…
Я не готов умирать за Россию,
Лучше уж я за неё поживу.

Если бы строго меня вы спросили,
Может, я русских совсем не люблю?
Я не готов умирать за Россию,
Но за Россию любого убью!

[Таллерова]

Рим не хочет взглянуть,
Роняя тяжесть копыт
На голову нам и на грудь,-
Наш крик для него молчит.

Часовые идут - раз, два,-
А мы из-за медных плечей
Жужжим, как отбить нам Вал
С языками против мечей.

Душит омела дуб,
Моль дырявит тряпье,
Трет путы крысиный зуб -
Каждому дело свое.

Мы мелкая тварь берлог,
Нам тоже работать не лень -
Что точится под шумок,
То вскроется в должный день.

Мы слабы, но будет знак
Всем ордам за вашей Стеной -
Мы их соберем в кулак,
Чтоб рухнуть на вас войной.

Неволя нас не смутит,
Нам век вековать в рабах,
Но когда вас задушит стыд,
Мы спляшем на ваших гробах,

Мы очень малы, видит бог,
Малы для добра и зла,
Но дайте нам только срок -
Мы сточим державу дотла.

Мы - червь, что гложет ваш ствол,
Мы - гниль, что корень гноит,
Мы - шип, что в стопу вошел,
Мы - яд, что в крови горит!

Редьяр Наш Киплинг. Как точно все увидел.
http://lib.ru/KIPLING/zapowed.txt

[Найтли]

СУЕТА СУЕТ

Всё куда-то я бегу
Бестолково и бессрочно,
У кого-то я в долгу,
У кого – не помню точно.

Всё труднее я дышу –
Но дышу, не умираю.
Всё к кому-то я спешу,
А к кому - и сам не знаю.

Ничего, что я один,
Ничего, что я напился,
Где-то я необходим,
Только адрес позабылся.

Ничего, что я сопя
Мчусь по замкнутому кругу –
Я придумал для себя,
Что спешу к больному другу.

Опрокинуться в стогу,
Увидать Кассиопею –
Вероятно, не смогу,
Вероятно, не успею...

Леонид Филатов
1982 год

[Найтли]

Владимир Маяковский

ЛИЛИЧКА!

Вместо письма

Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?

Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

[Негра]

К себе, к себе - каким я был и стал.
К себе - пускай поблёк я, пусть устал.
Сквозь вызванную болью злость к толпе,
Сквозь даже представленье о себе.

К себе, к себе - чтоб знать, чего хочу.
С чего молчу и отчего кричу.
Чтоб с правдой слиться смысла своего.
Чтоб устыдиться - если есть чего.

К себе, к себе, чтоб слушать шум листвы.
К себе - чтоб вновь в душе воскресли вы:
Все - тот, кто свят, и чья судьба - грешить.
К себе - чтоб знать, как всем непросто жить.

К себе, к себе - чтоб к вам живым придти,
Чтоб никого потом не подвести.
Чтоб где-то на изломе бытия
Не оказалось вдруг, что я - не я...

Наум Коржавин

[Негра]

Измельчанье приходит не сразу.
Вот какую-то пошлую фразу уловил
и не дрогнул твой слух.
Вот и сам под всеобщее ржанье небылицы
одной содержанье излагаешь, насилуя дух.
Вот уже для общенья пригоден
востроглазый один пустобрех.
Измельчанье не сразу приходит
и не сразу врезает под вздох.
Ненароком опомнишься: плохо.
Но хохочешь, сомненья гоня,
и боишься высокого слога
и возвышенных чувств, как огня.

Просто судьба посулила поездку, чудом о тайном желанье пронюхав,
а уж ударил в мою занавеску ветер — разносчик пленительных слухов.
А уж и небо прибавило блеску, как наблюдаем, летя в самолете.
Солнце, недавнему ливню в отместку, вспомнило враз о забытой работе.
Мир изменялся волшебно и резко, напоминая лазурную фреску...
Вот что свершила еще не поездка — только, по сути, намек на поездку!

Эта линия билась и пела, изгибалась, зигзагом плыла, опадала, как пена, улетала, как будто стрела.
И костер сумасшедшего танца, и любви беззащитной чело... Потому оборваться и не стоило ей ничего.

Эмиль Январев

[Негра]

Ни огонька, ни шороха, ни мысли -
а только вяжущий самоуют.
С какой беды зрачки твои прокисли?
Не плачут, не смеются, не поют.
А ведь бывало:
светом обдавало
и дуло дулом, как из двух ветрил.
Пивал, бывало,
и певал, бывало,
в глаза, бывало, правду говорил.
Уже и смысл словам не придаётся,
как бы по мыльной плоскости скользя.
Всё предаётся,
что не продаётся,
всё ненавистно, что предать нельзя.
Мы жизнь, как плёнку, не перемотаем
(всего не выпить и всего не съесть),
и пьяницей последним промотаем,
неужто, веру, молодость и честь.
Век короток. А мы играем в жмурки.
Мала Земля. Гляди, дружок, гляди.
Лишь только эти шмотки, эти шмутки.
И ничего святого впереди.

В.Костров