"Сон в летнюю ночь" (по мотивам Уильяма нашего Шекспира).
Отец мой, Царствие ему Небесное, был строг, но справедлив. А ещё, помимо всего прочего, он отличался тем, что умел накладывать резолюции - короткие, точные, емкие и исчерпывающие.
Резолюция первая - по окончании восьмого класса я страдал бездельем на летних каникулах, когда в Севастополь в летний отпуск по окончании второго года обучения, прибыл из Ленинграда сын научного руководителя моего отца - курсант ВВМУПП им. Ленинского Комсомола Толик Шауб (впоследствии - капитан 1-го ранга, начальник специальной кафедры ВВМУПП им. Ленкома и, как я понимаю, доктор наук и профессор) вместе со своим товарищем Володей Кручининым. По какой-то неведомой мне причине они прибыли к отцу доложить о своем прибытии в отпуск, это называется - "Правила воинской вежливости". Оба - ладные, загорелые (только что из плавания вернулись), на брюках складки заглажены до остроты безумной, белые форменки от чистоты аж коробятся, бляхи поясных ремней надраены и блестят "как котовые яйца", золотые буквы на ленточках бескозырок... Удовлетворенный их внешним видом отец сел поговорить с ними за флот! И тут из соседней комнаты вышел я во все своей красе - черные флотские брюки-клёш с клапаном (тогда мне хватало клеша в 28 см) и ремень с флотской латунной бляхой - все эти аксессуары были неотъемлемой частью моего гардероба с возраста двенадцати лет. Отец посмотрел и сказал веско - "Ну, как я понимаю, ты сегодня лицом в грязь не ударил!"...
Резолюция вторая - в последние годы жизни отца я был особенно дружен с ним, особенно в осени 2009 года до момента его кончины. Да, плюс ко всему, мы были ещё и друзьями. Смерть мамы внесла неприятные коррективы в наши отношения, которые были практически заморожены вплоть до смерти "моей второй мамы" - мы друг друга на дух не переносили. Приезжая на побывку из Туркестана, я всегда вызывал его в точку рандеву - в "Якиторию", что находится и по сей день возле Военно-морской академии у метро "Черная Речка". Там мы заказывали саке с пивком "Хугарден" и, как полагается, суши, роллы и прочий японский винегрет. Выпивали по первой и батюшка пускался в воспоминания - об Училище, о крейсере, о службе на Фиоленте, о своих друзьях... Он всегда требовал, чтобы официантка принесла ему вилку и ложку - палочки он не признавал, считая это явление порочным. Как-то раз я сказал ему - "Почему ты палочками не ешь, ведь это так просто?". На что батюшка изрек не менее веско - "Ну куда мне до тебя - с твоим-то международным опытом!"....
Резолюция третья - сегодня ночью мне было видение. Отец... Это был не сон - таки видение! Мы долго говорили с ним о Китае, о Гоминьдане и Чан Кай-ши, о моей новой работе, о моей беспокойной должности и моем неисправимом поведении. И тут он спросил меня - "Ну а китаянки-то как из себя?". Скажу честно - он был ценителем прекрасного! Нет, не продвинутым пользователем... Скорее, пассивным созерцателем. И созерцание это было несколько необычным - как-то раз, уже в моем достаточно зрелом возрасте, он застал меня за чтением французского модного журнала - я с интересом рассматривал фото какой-то изумительной парижской дивы... Отец посмотрел и сказал - "Похоже, что она неплохо разбирается в вопросах математической обработки результатов наблюдений - лицо у неё умное!"... Так вот - "Ну а китаянки-то как из себя?". На что я ему сказал - "Ты себе даже представить не можешь - это такие женщины, что крышу может снести в секунду!". Поверьте мне на слово, я не погрешил против истины - что есть, то есть. Хороши! И тут отец наложил свою очередную резолюцию - "Ну, я надеюсь, ты там лицом в грязь не ударил?"...
Тут раздался отвратительный звон будильника - наступило очередное утро на побережье Желтого моря. Пришла пора собираться на службу...
Ответить с цитированием