226. То же самое я говорю о ремесленниках, рабочих и поденщиках, которые все, следуя своим изменчивым и непостоянным представлениям, никогда не прекращают запрашивать слишком много за свою работу, хотя сами они в работе ленивы и неверны. Все это намного хуже, чем тайком подкрадывающиеся воры, от которых мы можем оградиться запорами и засовами, или с которыми, поймав их на месте преступления, обходятся таким образом, что они больше этого не делают. Но от тех никто не может защитить, никто не смеет даже косо смотреть на них или обвинять их в воровстве, и человек может понести [от них] в десять раз больший урон для своего кошелька. Ибо те, кто обманывают меня — мои ближние, мои добрые друзья, мои собственные слуги, от которых я ожидаю добра [верного и усердного служения].
227. Более того, на рынке и во всех подобных деловых местах широко практикуется, когда один человек открыто обманывает другого, представляя ему плохие товары, обмеривая, обвешивая, обсчитывая его, и наживается на нем, посредством финансовых подтасовок или ловких трюков. А также — когда кто-то запрашивает с человека завышенную цену и, торгуясь, обдирает его. И кто может перечесть или осмыслить все это?
228. Короче говоря, воровство — это самое распространенное ремесло, [из воров состоит] самая большая “гильдия” на земле, и
если мы рассмотрим мир во всех его жизненных сферах, то увидим, что он представляет собой не что иное, как огромное торжище, наполненное отъявленными ворами.
229. Поэтому их называют также “сидячими грабителями” и бандитами с большой дороги — не взломщиками и воришками, которые отбирают [находящиеся под рукой, “наличные”] деньги, а ворами, которые сидят на стульях [дома], и которых величают благороднейшими, достойными уважения людьми и благочестивыми гражданами, но которые, все же, грабят и крадут под благовидным предлогом.